Разные судьбы участников обороны Баязета

29 ноября 2018

Разные судьбы участников обороны Баязета

«Отчего всемогущий творец наших тел

Даровать нам бессмертия не захотел?

Если мы совершенны — зачем умираем?

Если несовершенны — то кто бракодел?»

Омар Хайам

АЛЕКСАНДРА ЕФИМОВНА КОВАЛЕВСКАЯ

Судьба единственной женщине в цитадели, ставшей там признанной героиней, оказалась наиболее печальной. Генерал Гейне засвидетельствовал, что полковник Исмаил-Хан Нахичеванский, покидая Баязет, внес ее фамилию в список на различные награды, предусмотренные для осажденных, и оставил этот список коменданту капитану Ф. Э. Штоквичу, но А. Е. Ковалевскую лишили заслуженных наград.

Главнокомандующим было принято решение выдать всему гарнизону денежную компенсацию за утраченные во время осады личные вещи. Как утверждает генерал Гейне,

…«эта милость не коснулась только одной А. Е. Ковалевской и то, вероятно, вследствие случайной забывчивости капитана Штоквича доложить о ней высшей власти. Но взявшемуся рассказать все характерное и все выдающееся преступно оставлять прикрытым то, что светилось своим собственным светом. Если Измаил-паша в письме коменданту от 24-го июня придавал значение тому, что между страдавшими была женщина; если более искренние натуры, с прямотой относившиеся к событиям и фактам, пришли первыми чуть не поклониться героизму женщины, потерявшей во время блокады более, чем кто-нибудь из гарнизона, если весь отряд благовейно встречая ее появление, значит положение А. Е. Ковалевской было незаурядное».

Причины несправедливого отношения к А. Е. Ковалевской со стороны капитана Штоквича оставались неизвестными, поводом же служил формальный факт: она не находилась в штате госпиталя и работала там по доброй воле, то есть бесплатно.

По закону, Александра Ефимовна имела право на пенсию в связи с гибелью се мужа. И пенсия такая была оформлена. Вдова получала ежегодно 405 рублей.

10 августа 1877 года главный врач 11-го Кавказского Временного военного госпиталя Коллежский Советник Сивицкий выдал ей Свидетельство следующего содержания:

«Дано сие бывшей жене Подполковника, а ныне вдове Александре Ефимовне Ковалевской в том, что с 16 апреля по 20 мая сего года поступила в число Сестер Милосердия в 15 Кавказский Военно-Временный Госпиталь, а с 20 Мая по 28 Июня сего года — в 11 Кавказский Военно-Временный Госпиталь без денежного содержания по собственному желанию. За время исправления должности сестры Милосердия, Госпожа Ковалевская исполняла свою обязанность с особым усердием и человеколюбием, несмотря, что перед самою блокадой Баязета постигла горестная участь самой, а именно: потеряла мужа своего в сражении с Турками 6 июня, в десяти верстах от Баязета, где он был смертельно ранен в живот, и все-таки продолжала заниматься около больных, поделившись своими запасами между блокадцами Баязета и вследствие чего сама испытывала после более двух недель недостаток наравне с прочими и после столь бедственного положения потеряла здоровье, которое, едва, по истечении полутора месяца, начало восстанавливаться, переселившись в селение Дарагачах, при медицинском пособии.

Подлинное подписал

Главный Врач 11 Кавказского Военно-Временного госпиталя

Колежский Советник Сивицкий».

Справка дала право Ковалевской считаться участником обороны Баязета, где она сильно подорвала свое здоровье, по и этот документ не поправил ее финансовое положение…

В 1879 году Александра Ефимовна Ковалевская вторично вышла замуж за майора Беловодского и, наверное, надеялась улучшить свое благополучие и здоровье. Надежды не оправдались. А. Е. Ковалевская тут же лишилась пенсии, полученной после его гибели. Видимо, новый супруг ее был не столь состоятельным, и они жили только на его содержание, Поэтому у Ковалевской начался новый виток многочисленных прошений и хождений по инстанциям мощного бюрократического аппарата России с целью восстановить утраченную пенсию и одновременно получить пособие по болезни. От Ковалевской всюду требовали представить кипы документов, кто был ее покойный муж, кто она и о том, что здоровье у нее до предела расшатано. Что любопытно: везде ее поддерживали, везде ей сочувствовали, но просьба не удовлетворялась. Просил за нес даже Главный штаб Военного министерства. Вот извлечения из ходатайства Главного штаба от 9 апреля 1882 года:

«…до выхода вторично замуж за Майора Беловодского в том внимании, что пенсия эта могла бы служить ей средством для восстановления, хотя отчасти, ее здоровья, потерянного в Баязете, в бытность ее там сестрою милосердия, так как муж ее Майор Беловодский, кроме получаемого содержания от казны, никаких других средств не имеет».

Его Высочество, препроводив упомянутую докладную записку и имея ввиду, что просьба г-жи Беловодской не подлежит по закону удовлетворению, изволит ходатайствовать об испрошении ей от щедроты Вашего Императорского Величества единовременного пособия Первый же муж ее, подполковник Ковалевский, состоя в 74-ом Пехотном Ставропольском полку, был смертельно ранен 6 июня 1877 года в сражении близ крепости. Баязет и от раны умер».

Мытарства Ковалевской, наконец, завершились тем, что она получила «от щедрот Его Императорского Величества» только маленькое единовременное пособие. Пенсию за мужа ей так и не возвратили.

Окончательное решение выражено в резолюции самого Военного Министра генерал-адъютанта Банковского: «Высочайше поведено выдать жене майора Беловодского единовременное пособие в 200 рублей из суммы Государственного Казначейства. Просьбу ее о пенсии — отклонить».

Судя по всему, став пожизненно больной после Баязета, радостная жизнь у всеобщей любимицы осажденной цитадели Александры Ефимовны Ковалевской-Белозерской не получилась.

(ГВИ А. Фонд 400. Опись Н 2. Дело 4999)

ГЕНЕРАЛ-МАЙОР КЕЛБАЛИ-ХАН-НАХИЧЕВАНСКИЙ

Сразу после снятия блокады Баязета генерал Келбали-Хан передал обязанности начальника кордона Эриванской губернии своему брату Исмаил-Хану. Сам же генерал был назначен начальником кавалерии в соединение, которое готовилось для штурма Эрзерума. Фактически на штурм Эрзерума был брошен весь Действующий корпус генерал-адъютанта М. Т. Лорис-Меликова.

В военных сводках о кровопролитном сражении 23 октября на высотах Деве-Бойну — воротах Эрзерума — имя Келбали-Хана встречается неоднократно. После убийственного артиллерийского огня его кавалерия то стремительно вздымалась на высоты, преследуя обезумевшего противника, то бросалась на склон от шквала убийственного оружейного огня. В одной из сотен Переяславского полка под его командованием отмывал кровью приговор Военного суда и зарабатывал «солдатский Георгий», разжалованный из майоров в рядовые, солдат Максуд Али-Ханов, будущий зять Келбали-Хана и прославленный в будущем российский военачальник.

Баязетская эпопея уходила в прошлое, жизнь обновлялась новыми событиями, но Высочайший Приказ от 17 декабря 1877 г. вернул в памяти дела минувшие:

«Государь Император в награду отличного мужества и храбрости, оказанных в делах с турками в апреле, мае, и июне сего года, при защите Баязета и при освобождении от осады Баязетского гарнизона, в 11 день сего декабря, Всемилостивейше соизволил пожаловать Орден Святого Владимира 3-й степени сменами, состоящему при Кавказской армии генерал-майор) Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы (знаки для нехристиан установленные).

(РИ, № 279, от 18 декабря 1877)

13 июля 1878 Келбали-хан назначается Командующим 2-й Сводной Кавалерийской Дивизией, а затем 25 июля 1878 года — Командующим 2-й Бригадой 1-й Кавказской кавалерийской дивизии. Эта должность была последней в длинной веренице командных должностей генерал-майора Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы.

В связи с болезнью 6 марта 1880 года Келбали-Хан оставляет эту должность и назначается состоять в распоряжении Его Императорского Высочества Главнокомандующего Кавказской Армией. Это тоже солидное назначение, но оно дается, как правило, офицерам, умудренным опытом или которым, по состоянию здоровья, трудно быть на командной работе.

Генерал-Майор Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы скончался в конце апреля 1883 года.

Главная военная газета «Русский Инвалид» почему-то забыла опубликовать некролог после смерти этого заслуженного генерала. Русская Армия, которой он беззаветно отдал почти 40 лет своей жизни, все кто знал при жизни этого храброго и честного человека, узнали о его кончине из посмертного Высочайшего приказа от 30 апреля 1883 года, издание которого обязательно и не зависит от чьей-либо ВОЛИ:

«Умершие исключаются из списков: состоявший в распоряжении Командующего войсками Кавказского Военного округа, числившийся по Армейской Кавалерии, Генерал-Майор Келбали-Хан-Эксан-Хан-Оглы».

(«РИ», № 95, от 1 мая 1883 года).

Но Келбали-Хан не ушел бесследно в мир иной. Дела и мораль Келбали-Хана, продолжали жить и приумножаться в многочисленном его потомстве. У Келбали-хана осталось 4 сына и 4 дочери. Вес сыновья стали офицерами Русской Армии, а самый младший — Гуссейн достиг высочайших вершин на Олимпе Российской армии. Он дослужился до полного генерала кавалерии, командовал элитными императорскими полками, такими как Нижегородский Драгунский и Лейб-Гвардии Конный. Геройски сражаясь с самого начала Первой Мировой Войны, Гуссейн-Хан Нахичеванский командовал Гвардейским кавалерийским Корпусом и пожалован в наивысшее воинское звание Императорской России — Генерал-Адъютанта Его Императорского Величества. Этого звания не удостоился ни один генерал России мусульманского вероисповедания. Генерал-адъютант Гусссйн-хан Нахичеванский, узнав об отречении от престола Государя Императора, в отличие от большинства крупных военачальников Армии России, воспротивился крушению Верховной власти. В посланной отреченному Государю Императору телеграмме командир Гвардейского корпуса генерал Гуссейн-хан Нахичеванский, как свидетельствует генерал А. И. Деникин в своей книге, предлагал «себя и свои войска в распоряжение Государя для подавления мятежа..» (Л. И. Деникин. Очерки русской смуты. Париж, 1921.)

Келбали-хан не дожил до свадьбы своей младшей дочери Зарин-Тач-Бегум-Нахичеванской. Она стала женой любимца семьи Ханов Нахичеванских — Максуда Алиханова (1846–1907), в будущем знаменитого генерала, художника, журналиста, писателя, этнографа, географа и полиглота). 3 июля 1907 года он был зверски убит дашнаками в Александрополе, что в Эриванской губернии. Исключительно благодаря Зарин осенью 1907 года в высокогорный дагестанский Хунзах, некогда столицу аварских ханов, с огромным трудом были доставлены мраморные плиты для сооружения мавзолея на могиле се любимого мужа. В 30-х годах, строившие новый мир большевики, его взорвали.

ПОДПОЛКОВНИК Г. М. ПАЦЕВИЧ И ЕГО СИРОТЫ

После оформления смерти подполковника Пацевича, как погибшего в сражении с турками, для его детей была открыта дорога на получение пенсии. Опекунша детей, вдова Коллежского Советника Марья Ивановна Столнакова, получавшая пенсию на пятерых детей подполковника Пацевича и занимавшаяся их воспитанием, начала добиваться повышения пенсии сиротам Пацевича. Вначале она обращается в Крымский полк, в котором 2-м Батальоном командовал подполковник Г. М. Пацевич:

«…Сиротам Подполковника Пацевича как умершего от ран 16 июня 1877 года, следует на основании Высочайшего утвержденного в 19 день Февраля расписания Эмеритальных окладов, прибавка 17 процентов к получаемой мною на них эмеритальной пенсии».

Для этой цели потребовалось медицинское заключение о смерти подполковника Г. М, Пацевича. Удалось разыскать этот любопытный документ, который был прислан М. И. Столнаковой. Процитируем извлечение из него:

«Подполковник Пацевич во время штурма Баязета, при исполнении служебной обязанности, был смертельно ранен 8 июня сего 1877 года, а 16 числа того же месяца от полученной раны умер, — что подполковник Пацевич оставил по смерти своей пятерых малолетних сирот, из которых старшая дочь Зинаида 17 лет воспитывается в Харьковском Институте благородных девиц, сын Михаш 12 лет — в Воронцовской военной гимназии за счет казны, а остальные малютки сироты: Николай — 8 лет; Александр 3-лет и Елена — 1 года находятся) у Вас, как у родственника и вверены были вам Пацевичем», но без авторитетного медицинского заключения эту проблему порешить.

Главное Медицинское Управление Военного Министер-ства 4 апреля 1878 г. а № 5946 направило в Главный Штаб следующее письмо: «Военно-медицинский ученый комитет по рассмотрении свидетельства о смерти Подполковника Пацевича нашел, что штаб-офицер этот умер в 1877 от последствий раны, полученной им при штурме крепости Баязет в июне того же года, а потому оставшимся по смерти его детям следует предоставить право на пенсию по cт…»

Конечно, военные чиновники знали всю правду; и каждый на своем уровне стремился прикрыться принятой легендой. Поэтому М. И. Столпаковой потребовался еще один документ, свидетельствующий, что в Послужном списке Пацевича вес правильно записано.

Общий Архив Главного Штаба письмом от 29 апреля 1878 за № 267, наконец, засвидетельствовал, что «служба Подполковника Пацевича, а также бытность его в походах и делах против неприятеля. — при поверке с имеющимися сведениями, оказались изложенными в Послужном Списке верно, кроме того, что произведен в чин капитана 23 ноября 1858 года». Ошибку-таки нашли, но все остальное в Послужном списке, оказывается, изложено верно!

Мытарства Марии Ивановны Столнаковой завершились. С 1 января 1880 года, с учетом прибавки 17 процентов эмеритальной пенсии, общая пенсия составила на всех троих сирот 323 рубля, которая будет выдаваться из Ставропольского Губернского казначейства.

ПОЛКОВНИК Ф. Э. ШТОКВИЧ

Федор Эдуардович Штоквич всю оставшуюся жизнь пожинал лавры изобретенного для него героизма. Потом его имя использовали и члены семьи для укрепления своего материального благополучия.

Принимая во внимание боевые заслуги капитана Штоквича при защите крепости Баязет, помимо положенного денежного содержания, Государь Император пожаловал ему пожизненную пенсию в сумме 1000 рублей в год.

В свои 50 лет в 1878 году капитан Штоквич возвышен до чина майора. В том же году он был награжден Персидским орденом «Льва и Солнца» 2-й степени, а 28 июня «За отличие по службе» произведен в подполковники. При этом чине и созданном авторитете Штоквич командируется для работы Временным членом Кавказского Военно-Окружного суда.

В марте 1879 года полковник Штоквич оказывается совсем рядом с Высочайшей властью — он назначен 2-м комендантом города Петергофа. Такая странная должность — 2-й комендант. Первым, видимо, не решились определить. Да и за снабжение водой Петергофа 2-й комендант, наверняка, не отвечал. Помимо знаменитых Петергофских фонтанов, там был еще и Финский залив. В Петергофе, где постоянно пребывают царственные особы, Штоквич скоро был замечен какой-то вельможей из Двора Прусского. 22 июня 1879 года подполковнику Штоквичу разрешили принять и носить Прусский орден Красного орла 2-го класса с мечами, пожалованный Его Королевского Величества Императором Германским, Королем Прусским. Кто служил при царских дворцах, всегда отличались. Отличился и 2-й комендант Петергофа. «За отличие по службе» Высочайшим приказом Штоквич 4 мая 1891 года произведен в полковники и назначен исправляющим должность Царскосельского коменданта. Будучи в Царском Селе, можно ежедневно видеть Государя Императора и даже отдавать ему честь, а уж членов Семьи — много раз на дню. Но в должности Штоквича не утверждали. Через три года Высочайшим приказом от 6 декабря 1894 года полковник Штоквич был награжден орденом Святого Станислава 2 степени.

В феврале 1896 года не утвержденный в должности умирающий полковник Штоквич пишет письмо Государыне Императрице Марии Федоровне, супруге покойного Александра III:

«Ваше Императорское Величество! Всемилостивейшая Государыня!

Осыпанный милостями в Бозе почившим Императором и Вашим Императорским Величеством, я — умирающий, припадаю к стопам Вашим оказать ВЫСОЧАЙШУЮ милость моим трем дочерям, остающимися после смерти моей круглыми сиротами. Положение сирот и условия их жизни при отсутствии материальных средств, настолько тяжелы и так глубоко потрясают меня при последних минутах моей жизни, что остается надежда на облегчение их участи на Бога и на Вас, БЛАГОДЕТЕЛЬНИЦА, ВСЕМИЛОСТИВЕЙШАЯ ГОСУДАРЫНЯ.

Верноподданный Вашего Императорского Величества

Полковник Штоквич

Февраля 12 дня 1896 года, Царское Село.

(Фонд 400, оп 12, дело 20 079).

Федор Эдуардович при жизни был действительно осыпан государевыми милостями, но выглядит несколько странным его обращение не к действовавшему Государю Императору Николаю I, а к супруге покойного — Александра III. Известно, что Мария Федоровна была влиятельной фигурой при Дворе, Видимо, на успех иных шагов своих Федор Эдуардович и не рассчитывал.

К этому времени Федор Эдуардович овдовел. Кроме сына, которому уже было 33 года, три его дочери уже не были малолетними, как у погибшего начальника Штоквича — подполковника Пацевича, Екатерине Штоквич было 30 лет, Александре — 26, а Елене — уже минуло 20.

Федор Эдуардович тихо скончался 14 марта 1896 года в Царском Селе. Ему шел 68-й год.

Высочайший Приказ По Военному Ведомству Марта 23-го дня 1896 года, в С. Петербурге

УМЕРШИЕ ИСКЛЮЧАЮТСЯ ИЗ СПИСКОВ: Исправляющий должность Царскосельского Коменданта, числящийся по Армейской пехоте, Полковник Штоквич.

(«Русский Инвалид», № 68, от 24 марта 1896 года)

Никаких оживлений не было после этого, традиционного для всех мертвых, приказа.

Бойцы Баязета — братья Штоквича по оружию не вспоминали минувшие дни, не было опубликованного некролога, пс было официальных повествований о героическом прошлом покойного. Вокруг факта о смерти полковника Ф. Э. Штоквича, бывшего коменданта Баязета, была необыкновенная тишина. Царство ему небесное!

Как только отгремел положенный траурный залп, от дочерей немедленно последовало прошение следующего содержания.

«Начальнику Гарнизона и Царского Села Генерал-Майору Князю Васильчикову.

Дочерей умершего, бывшего исправляющего должность Царскосельского Коменданта.

Полковника Штоквича, Екатерины, Александры и Елены Штоквич.

ПРОШЕНИЕ

Покойный отец наш Исправлявший Должность Царскосельского Коменданта Полковник Штоквич, прослужив в военной службе около 50 лет, большую часть которой провел на Кавказе, где участвовал в походах и сражениях, был контужен и ранен и за особое отличие при 23 дневной обороне Баязета, в 1877 году, удостоился получить орден Святого Георгия 4 степени, а затем 14 марта сего года, после тяжкой болезни, умер, оставив нас без всяких средств к существованию.

Такое крайне бедственное наше положение вынуждает нас беспокоить Ваше Сиятельство, как ближайшего начальника нашего отца, покорнейшею просьбою, оказать нам Ваше покровительство и исходатайствовать нам от Всемилостивейших Государя ИМПЕРАТОРА щедрот в пожизненную пенсию из Государственного казначейства полного содержания нашего отца и из эмиретальной кассы по положению»

Собственноручные Подписи трех дочерей

Роясь в архивах, ради отслеживания судеб руководителей обороны Баязета, захотелось изучить всю обильную переписку, касающуюся пенсии дочерям Штоквича. Отношение к дочерям Штоквича было особым Ковалевской и детям Пацевича такое отношение не снилось, хотя и тем и другим все делалось с позиций милосердия и в одной стране — России.

В переписке указано, что у Штоквича жив родной брат, Иван Штоквич, но он не имеет возможности помогать племянницам из-за ограниченного содержания по службе.

При жизни Штоквича его дочери не были оставленными «без всяких средств к существованию». Оказалось, что из государственного казначейства младшей дана пенсия в размере 143–75, правда, до 8 января 1897 года, то есть пока ей не будет 21 года. Но из эмеритальной кассы все получали пенсию в сумме 863 рубля, то есть примерно по 290 рублей в год каждая. Дочери Штоквича полагали, что по заслугам отца они могут претендовать на более высокие материальные блага.

Уже 29 апреля 1896 года командующий войсками Петербургского Военного Округа направил Военному Министру письмо за № 35 079 следующего содержания:

«Препровождая Военному Министру, прошу содействия его Высоко превосходительства к исходатайствованию дочерям умершего Полковника Штоквича усиленной пенсии из Государственного казачейства в размере по Высочайшему благовозрению.

Боевые труды и личные подвиги покойного, по Моему мнению, представляют уважительные основания к оказанию в настоящем случае его детям особой МОНАРШЕЙ милости».

Это письмо не сыграло должной роли. Тогда, вместо общих просительных фраз пошли в ход аргументы, сомнительные с точки зрения правовой. «Но учитывая, что полковник Штоквич заслуженный офицер и что он мог бы стать при увольнении в отставку генерал-майором, как прослуживший в чине полковника более 5 лет и т. д». Писали ведь эдакое, умопомрачительное не какие-то сельские «грамотеи», а высокопоставленные военные чиновники, писали еще по инерции, заданной утвержденной фальшью.

В конце концов, бюрократы нашли лазейки (было бы приказано). Все три дочери получили пожизненную пенсию из государственной казны 500 рублей в год, а из эмеритальной кассы вначале дали по 300 рублей, а потом все же пересмотрели и определили 400 рублей в год. По сравнению с А. Е. Ковалевской они, выходя замуж, вес равно сохраняют свои особые государственные пенсии.

Вспомним, что как ни просила больная Ковалевская сохранить ей пенсию после смерти мужа в сумме 405 рублей, ей только выдали единовременно материальную помощь 205 рублей, оставляя все заботы о ней новому мужу. (Имея хорошее здоровье, Ковалевская, быть может, и не вышла бы замуж). А о пенсии на трех сирот, оставшихся после гибели Пацевича, опекунше М. И. Столнаковой и судить не приходится. Всего лишь 323 рубля!

Разные судьбы!

ГЕНЕРАЛ ОТ КАВАЛЕРИИ ИСМАИЛ-ХАН НАХИЧЕВАНСКИЙ

Судьба этого замечательного воина самая счастливая. И не потому, что прожил долгую жизнь. Его жизнь была переполнена множеством добрых, важных и полезных дел. Исмаил-Хан Нахичеванский до последнего дня был, как говорится, в седле, красиво гарцевал и вдыхал аромат долгой жизни полной грудью. Он жил и умер в почете.

В конце года 1877 года он возвышается до чина генерал-майора. Высочайший приказ от 19 декабря 1877 года гласит:

«Производится за отличие в делах против турок: по иррегулярным войскам: из Полковников в Генерал-Майоры — Исмаил-Хан (он же Эксан-Хан-оглы) с зачислением по кавалерии и с оставлением при Кавказской Армии», а 1878 год он встретил кавалером самого важного военного ордена, Святого Георгия 4 степени, Высочайший приказ о награждении которым был подписан 31 декабря 1877 года.

Высочайшим приказом также от 19 декабря 1877 года, отданному по иррегулярным войскам, сын Исмаил-хана Аман-Улахан-Эксан-Ханов, раненый в схватке с турками перед цитаделью 6 июня 1877 года и находившийся с отцом в цитадели, награжден переводом в Лейб-Гвардии Казачий Полк в чине Корнета. («Русский Инвалид», № 280, от 20 декабря 1877 года).

Сдав должность Командира Эриванского конно-иррегулярного полка 28 января 1878 года, генерал Исмаил-Хан Нахичеванский вновь зачисляется состоять при Кавказской Армии.

В 1883 году он был удостоен чести представлять дворянство Эриванской губернии на коронации Императора Александра III и был награжден орденом святого Владимира 3-й степени. Во время приезда Государя Императора в 1888 году в Тифлис Исмаил-хан был в составе депутации от дворян Эриванской губернии, и по этому случаю награжден орденом святого Станислава 1-й степени.

28 октября 1890 года город Нахичевань был разбужен приятной новостью. Знойный Кавказ — не прохладный север. Новости здесь распространяются быстрее света.

«Государь Император, по случаю исполнившегося сего числа пятидесятилетия службы Вашей в офицерских чинах, Всемилостивейше соизволил произвести Вас в Генерал-Лейтенанты с оставлением при войсках Кавказского Военного Округа и с производством жалования по чину из усиленного оклада по 2034 рубля в год. Поздравляю Ваше Превосходительство с Монаршей милостью и с днем юбилея.

Военный Министр Генерал-Адъютант Ванновский».

28-го октября с раннего утра все местное дворянство, чиновники и купцы являлись к почтенному юбиляру с горячими поздравлениями. Разные сословия произносили речи. Нахичеванское дворянство преподнесло юбиляру золотой массивный портсигар с прекрасной персидской шалью, а обожающие хана армяне — огромный серебряный поднос. Весь город жил в этот день юбилеем своего земляка. Военные отдали положенные почести, играл духовой оркестр, в мечети отслужена служба.

По прочтении многочисленных поздравительных телеграмм был провозглашен тост за здоровье убеленного сединами юбиляра, и шумные овации долго не смолкали. Немало речей было произнесено в честь юбиляра о его деяниях, заслугах — о том, какую помощь он оказал жителям Нахичеванского уезда во время голодного года.

В 8 часов вечера во дворе Хана был устроен прекрасный фейерверк, а в 10 часов, по настоянию юбиляра, шумный и оживленный обед окончился.

В начале 1895 года Исмаил-хан с радостью принял приглашение вновь поехать с депутацией от Эриванской губернии в Петербург на коронацию следующего Государя — Николая Александровича. Возвращаясь домой, счастливый и нагруженный уймой подарков на несколько тысяч рублей, 7 февраля он проезжал Акстафу, где какие-то негодяи-грабители срезали с экипажа его сундук и корзину. Шум поднялся во всем Закавказье. Кого ограбили! Конечно, тут же вся полиция бросилась на поиски грабителей. Но сами разбойники, выяснив, кого они обокрали, 10 февраля подбросили в целости эти вещи. Правда, не все, украли три каких-то орденских знака. Благо у Исмаил-хана их было множество. Для кого-то такой грабеж мог бы обернуться трагедией, смертельным инсультом, но не для Исмаил-хана.

В его еще молодые 76 лет это стоило улыбки на уже усталом, но неизменно излучающем тепло лице. Источники настойчиво напоминают нам, потомкам, что Исмаил-Хан был добрым и щедрым.

Но случись в его доме беда, и остался бы он вообще без средств существования, все равно гордый и независимый Исмаил-хан Нахичеванский, подобно полковнику Штоквичу, никогда не обратился бы к Его Величеству за оказанием помощи своим детям или внукам. Исмаил-Хан никогда бы не «припадал к стопам Его Величества», не стал бы умолять его окружение о помощи близким в случае его смерти. Да простит меня Господь за упоминание предсмертных просьб Федора Эдуардовича, по только истины ради обращаю внимание Читателя, что покойный полковник Штоквич никогда не бедствовал, более того, он был весьма состоятельным офицером, получая в год 3689 рублей за службу и 1000 рублей пожизненной пенсии. Общее денежное содержание Штоквича превышало в два раза (без малого) годовой оклад полного генерала Исмаил-Хана Нахичеванского. При жизни его брат генерал Келбали-Хан Нахичеванский также имел меньшее денежное содержание.

Вообще, манера постоянно напоминать о своем заслуженном прошлом была совершенно чужда Исмаил-хану Нахичеванскому. Святое понятие «честь», включавшее и гордость, не допускали унижения.

Здесь не место долгим повествованиям о счастливой судьбе Исмаил-хана Нахичеванского, о нем и о птенцах теплого и уютного его гнезда мы хотели бы иметь счастливую возможность рассказать отдельно.

Всю свою долгую жизнь он служил Отечеству.

Высочайшим приказом по Военному Ведомству от 18 Августа 18-го дня 1908 года Генерал-Лейтенант Исмаил-Хан (он же Эксан-Хан-Оглы) произведен в полные генералы от кавалерии. Он был уволен от службы с правом ношения генеральского мундира и с пенсионом по полному окладу.

К сожалению, бессмертие может быть только в народной памяти. Народ бережно хранит память об этой выдающейся Личности.

Много лет назад, будучи в Варшаве в составе делегации, я тайно, чтобы не узнали товарищи по партии, проник на утреннюю службу в собор «Святого Креста», где похоронено сердце великого Шопена. Погрузившись в волшебную дрему под звуки органа и вещание проповедника, я вздрогнул от ошеломившей меня мудрости:

«Не бойся смерти физической, но опасайся гибели моральной.

Моральная гибель никогда не угрожала Исмаил-хану Нахичеванскому В этом — главный смысл его долгой жизни на Земле.

10 февраля 1909 года нахичеванский телеграф распространил по всей многонациональной России грустную весть: «Сегодня в 7 часов утра скончался защитник Баязета генерал от кавалерии Исмаил-Хан Нахичеванский».

Некролог в газете «Кавказ» от 3 марта 1909 года не только напомнил общественности о величии этого человека. Впервые в истории была, наконец заявлена истинная историческая роль полковника Исмаил-Хана в далекие дни порохового июня 1877 года в Баязете. Почувствовала ли витающая душа Исмаил-Хана, что истина, так долго маскированная, вырвалась на белый свет. Привожу только небольшое извлечение из обстоятельного некролога:

«… Заслуги и отличия покойного Исмаил-хана достойно оценены историей двух наших кампаний против турок, но первенствующее между ними место должно быть, по справедливости, отведено «славному баязетскому сидению», когда, после смерти полковника Пацевича, покойный хан, приняв команду над гарнизоном, своей беспримерной храбростью, умелостью и твердостью поддерживал дух осажденных… Гарнизон геройски сопротивлялся в течение 23 дней, питаясь в последнее время одной кониной. 28 июня генерал Тергукасов атаковал 13 000-й турецкий корпус, осаждавший цитадель, разбил корпус наголову и освободил доблестный гарнизон.

Помимо производства в военные чины за служебные отличия, покойный Исмаил-Хан имел следующие ордена: св. Станислава 3 ст. с мечами, 2-й ст. с Императорской короной и 1-ой степени (для нехристиан); св. Владимира 4 ст., с бантом, 3-й степени и 2-й степени; св. Георгия 4-ой степени, св. Анны 1 степени (для нехристиан) и пожалованные персидским шахом «Льва и Солнца» 3 степени, 2 степени со звездою и 1 степени и медали: серебряную 1837 г. за проезд Государя Императора по Кавказу; две светлобронзовые в память войн 1853–1856 и 1877–1878 г.г. и серебряную в память царствования Императора Александра III.

В частной жизни покойный Исмаил-хан отличался необыкновенной добротой, был приветлив с окружающими, отзывчив к обращающимися к нему в нужде и весьма доступен для простого люда. Почти всю жизнь, за исключением времени, проведенного в походах, покойный прожил безвыездно в родном городишке Нахичевани и жил, — несмотря на свою состоятельность, очень просто, патриархально, а своими качествами души и сердца, ни разу не изменившими ему в продолжение долголетней жизни, он заслужил искренние симпатии всех его знавших.

Мир праху заслуженного воина, одного из лучших представителей нахичеванских мусульман!»

* * *

В главном храме славы русского оружия, Георгиевском Зале Большого Кремлевского Дворца, на настенных мраморных досках покоятся имена Георгиевских кавалеров — родных братьев и братьев по оружию — Келбали-хана и Исмаил-хана Нахичеванских. На этих мраморных досках вечной памяти героев России не указаны ни чины, ни заслуги награжденных. Все герои — на равном положении, их только время разделило.

На мраморной доске № 23, относящейся к 1855 году, золотом высечено:

Калболай Ханъ — Эксанъ Ханъ Оглы.

На мраморной доске за № 33, где указаны имена героев России 1877 года, высечено тоже золотом:

Исмаилъ Ханъ

Георгиевский Зал Кремля уже не один век прочно стоит на своем мощном фундаменте. Отношение к заслугам героев, прописанным в нем на вечные времена, не подвластно ни времени, ни политическому устройству России.

Высеченные золотом имена не окисляются. Золото вечно.

Автор. Иванов Рудольф Николаевич  Оборона Баязета: правда и ложь