Сказ о первой жене Дажьбога Златогорке и о рождении Коляды

8 ноября 2018

Солнце-царь Дажьбог был велик и славен удалью своею и молодечеством. И полагал он в гордости своей, что он всех сильней в целом свете.

Но вскоре убедился он, что на всякую силу найдётся большая, а истинно славен лишь тот, кто владеет своими желаньями и страстями.
Как-то летел Дажьбог сын Перунович ясным Соколом в поднебесье. И увидел он: в чистом поле едет поляница-наездница. И где ступит её конь копытом, там озёра являются и водой наполняются…
Едет в полюшке богатырка, а сама-то спит крепко-накрепко, свесив ниже плеч буйну голову. И то была Златогорушка Майя, славная дочь Святогора. Шлем Златогорки в облака упирался, златы косы огнём разливались…
Тарх Дажьбог слетел соколом с небосвода и обернулся вновь витязем. И подъехал он к полянице, и ударил её палицей булатной, да так, что содрогнулась поднебесная. Стаи птиц поднялись, рыба во морях расплескалась. Но та и не заметила, лишь отмахнулася, как от мухи, мешающей спать.
Изумился тогда Тарх Дажьбог… И подъехал ещё раз, и вновь ударил так, что горушки порастрескались, разбежались по лесам звери хищные, выползли из нор змеи лютые. Но та лишь головой мотнула — что, мол, тут за слепни кусаются…
И в третий раз ударил Дажьбог со всей силушки. Тут столб, что небо держал, зашатался, лодка Ясна Месяца воды зачерпнула, а колесница Солнца Красного выскочила из колеи…
И Златогорушка Майя проснулась… Подняла она Тарха Дажьбога вместе с конём его и положила в ларчик хрустальный. А ларчик ключиком заперла и засунула его во кармашек. Каких только безделиц не носят девицы!
И чуть не забыла о сём Златогорка. И долго возила витязя. А как вспомнила, вынула пленника и призвала его к ответу:
— Ты возьми-ка меня в замужество! Коли согласишься, останешься жить… И лучше тебе не отказываться!
Делать нечего… Тарх признался, что она ему сразу же полюбилась, он согласен идти под венец.
Повенчали Сварог с Ладой-матушкой Златогорушку со Дажьбогом. Подвели их к венцу отцы — Перунушка со Святогором, и матушки — Рось со Пленной.

И на этой свадьбе Дажьбога и Майи пировало царство небесное, вместе с ним и вся поднебесная!

Вот так и поженилися Тарх Дажьбог с великаншею Златогоркой. И стали жить душа в душу, так что лучше и не бывает…

Но не долго длилось их счастье, ибо всему конец приходит. И как ушло в воду царство Алтынское, и власть Святогора-царя умалилась, так пришло время осени златой и для Златогорки Святогоровны.
Как-то Тарх Дажьбог и Майя Златогорка ехали по Святым Араратским горам. И вдруг наехали они в долине широкой на великий каменный гроб.
Златогорушке Майе он приглянулся, и она захотела его примерить. Кто-то любит наряды мерять, а иной примеряет гробы… И залезла она во гробницу, а потом не сумела выйти, ибо был тот гроб заклят…
Дажьбог хотел разбить его мечом Кладенцом и бил его со всей силушки. Да от каженного удара гроб становился крепче. Охватывал его обруч железный. И так темница Златогорки сжималась, ибо скована она была заклятьем.
Таково было колдовство Кащея. А снять его мог только сам Кащей, заточённый ныне в пещерах Вия в самой глуби Нави безвременной.
Тогда Дажьбог сын Перунович отправился в Тёмное царство, дабы добыть волшебное кольцо, которое одно только и могло снять заклятие.
Поскакал Дажьбог по степям и горам, прянул в поднебесье Ясным Соколом. Прилетел он к речке Смородине да ко той горе Сарачинской.
И встречали его у камня Марабеля сам бог Велес сын Суревич и Вилушка Сида. Велес Суревич тот камень Марабель отвалил, пропустил он Тарха Дажьбога.
И долго Дажьбог блуждал в темноте в поисках темницы Кащеевой. И добрался до дальних змеиных пещер, и зашёл он в пещеру последнюю.
Видит: пред ним дверь запорами запертая и закрытая наглухо тяжкими замками. И сорвал тогда Тарх Дажьбог все замки, сшиб запоры своею палицей и раскрыл железные двери.
И увидел он под тёмными сводами в той пещере Кащея Бессмертного. Он висел на двенадцати цепях железных, а под ним котёл на огне кипел.
И взмолился тогда Кащей богу светлому:
— Дай же мне, Дажьбог сын Перунович, сильной той воды попить немножечко!
Наливал Кащею Бессмертному тут Дажьбог воды из котла. Сам поднёс ему малый ковшичек.
Выпил всё Кащей, запросил ещё. Наливал ещё — выпил вновь Кащей. Просит в третий раз — дал опять Дажьбог.
И порвал тогда Кащей свои цепи, и так вырвался из заточения, и рёк напоследок спасителю:
— Буду помнить теперь я твою услугу! За неё тебе три вины прощу! Если станем мы биться-рататься — я не стану тебя убивать! А колечко моё, что над Смертию властно, ты найдёшь у тёмного Вия!
Молвил так Кащей Бессмертный. И покинул свою темницу, выведя и всех своих воинов, что томились по подземельям…
И пришёл тогда Дажьбог к Вию тёмному:
— Здравствуй, Вий — подземельный и тёмный князь! Я тебе привёз поклон-челобитие от моей жены Златогорушки Майи. Как легла она в плащаницу, в ту гробницу из белого камня, — так не может восстать оттуда. Просит Майя у тебя кольцо златое. Лишь кольцо то заклятие снимет, лишь оно ту гробницу откроет…
Рассердился тут Вий Седуневич — подземельный, пекельный князь:
— Кто же ты, Дажьбог сын Перунович, коль посмел идти против Смерти самой? Поднимите мне веко тяжкое, я взглянуть хочу на Дажьбога! Дай же руку мне, Тарх сын Перуна!
А Дажьбог в огне булаву раскалил, протянул её Вию тёмному.
Вий схватил палицу раскалённую и взглянул на Тарха Перуновича. И завыл, закричал на всё Пекло:
— Здесь не место тебе, Вышний Тарх Дажьбог! Ты впускаешь свет! Разрушаешь ты Царство Тёмное! Уходи же скорей к Солнцу Красному! Я даю тебе кольцо золотое, отнеси его Златогорушке!

* * *

Вий подал то волшебное, золотое кольцо, властвовавшее над Смертью самою. И Дажьбог, возвратившись в горы, расколдовал Златогорку.
Но на время жизнь Майе была возвращена по воле Вышнего Рода, пока не родит она Коляду. И поднявшись из Нави безвременной, жить она могла ныне лишь в междумирье, что на грани Яви и Нави, Бела Света и Тёмного царства…
И тогда супруги опять поехали по чистому полю Турдакскому. И так наступила Весна — пришёл сам Вышень Дажьбог, а за ним явились Лето и Осень — вместе Майюшкой Златогоркою.
И там, где Тарх Дажьбог по полю проедет, — там он жито в поле посеет. Златогорушка где проедет — золотые колосья спеют.
Вскоре Майюшка Златогорка со Дажьбогом Тархом Перуновичем приезжали к речке Смородине, ко горе высокой Сарачинской.
Как и было положено Вышнем в Прави, — здесь, меж Явью и Навью безвременной, Майя Златогорка должна оставаться — ожидать, как наступит срок для рождения Коляды.
…Меж Дажьбогом и Златогоркой золотое кольцо каталось. Там колечко каталось и думалась дума. Дума думалась, слово сказывалось. Дума крепкая — слово тайное.
И слово тайное то было о том, что Тарху Дажьбогу время пришло отправляться в земли дальние на битву с Кащеем Бессмертным, дабы отплатить услугу его — за гробницу, проклятую им.
А пред походом сим дальним Златогорка с Тархом Дажьбогом гадали — две стрелы над полем пускали. Вот одна летит — ясный сокол за ней. А другая летит — в стаю лебедей….
По тому гаданью и Дажьбога собирали в дальний путь. И корабль его снаряжали — после в море синее пускали.
То не Ясный Сокол по небу летит, то не Чёрный Волк на берегу стоит. То корабль Дажьбога по морю бежит, то Кащеюшка колдует-ворожит. И от чёрной ворожбы — море хмурится, и от тех слов Кащея волны крутятся!
И тогда ронял Дажьбог колечко золотое — с пальца пало оно в море синее. Проглотила его щука быстрая — щуку ту не найти и не выловить!
И подул Кащеюшка Виевич на спокойное сине море — и то морюшко заморозил. И застыл корабль Дажьбога, скован в море мощными льдами.
А заклятие то одолеет только сын Дажьбога бог Коляда, когда он родится на Руси Святой!..

* * *

И так вскоре Майе Златогорке время приспело родить Коляду, златокудрого, юного бога. Также Майюшка родила брата-близнеца Коляды — бога Овсеня прекрасного.
Потрудилась Златогорка… Коляда и Таусень! Потрудилась, потужилась — и родила Таусеня. Таусеня то Овсеня! А с Овсенем — Коляду!
То не Ясен Сокол в поле увивается — это братец Коляды рождается: Овсень-Таусень!
Выходила к нему сера Утушка. Так Овсеню Уточка сказывала:
— Ты не слушай, Овсень, родну матушку! Не служи-ка ты богу Белому! Послужи-ка ты богу Чёрному! Ты служи Кащеюшке Виечу!
Говорила тут Златогорушка:
— Уж ты, дитятко-дитё, чадо милое! Ты не слушай, Овсень, серу Уточку! Не служи-ка ты богу Чёрному, а служи-ка Дажьбогу-батюшке! Как у батюшки Дажьбога три беды стряслось. Первая беда — он кольцо терял, а вторая беда — он покинул дом. Ну а третья беда — горе горькое, он не может тебя защитить…
И спросил Овсень Златогорушку:
— Что мне делать, скажи, родна матушка?
— Мосты мостить.
— Кому ездить?
— Крышню — первому, а за ним Коляде, следом — Бусу!
Как два сокола летели… Овсень и Коляда! Там лето — здесь зима! Как они летели — все люди глядели. Как они садились — все люди дивились. Как они вспорхнули — все люди вздохнули…

* * *

Рождество Коляды и Овсеня приветствовали все небесные боги и все люди на матушке Земле.
И услышал об этом рождении и сам Сварог-отец в Сварге Ирийской. И послал он с небес Огнебога Семаргла, дабы тот поклонился младому богу.
И так Семаргл сын Сварожич сошёл с небосвода. И прилетел он к Сарачинской горе, и увидел, что в глубокой пещере укрывается Майя Златогорка, что держит на руках младенца Коляду с книгой Вед Златых во его руках.
Златогорка Майя и бог Коляда пить захотели воды живой. И поэтому Семаргл Сварожич ударил по горе златою секирой.
И из-за сего гора озолотилась, и раскрылась в ней Злата Крыница. И из этой крыницы истекла вода — и ту воду живую стали пить Златогорка Майя, и младенец Коляда, и сама книга Вед Златых.
Тут к горе Сарачинской соезжались от сорока народов волхвы-колежане. Они видели, как Семаргл сын Сварожич сошёл с небесного свода. Видели они и младенца Божича, и книгу Вед Золотых. И они также припали к источнику той живящей воды.
Коляда Дажьбожич пришёл в наш мир, дабы вновь дать людям знание Вед, что уже давал Крышень, но кое не смогли они уберечь. Потому, когда настал Вечер Дня Сварога, Всевышний сошёл с небес Колядою.
И настало вновь время Коляды. Коляда Дажьбожич явился как карающий лик Всевышнего. И явился он не у горы Алатырской, а у тёмной горы Сарачинской. Он явился, дабы зло покарать и вернуть в мир Свет Знания Божьих Вед.
И Книга Вед стала учить царей и волхвов, собравшихся вокруг Сарачинской горы.
И тогда цари, волхвы и кудесники подносили Коляде богатые дары — злато, серебро и самоцветы. И они зажигали свечи, пили все медовую Сурью, также славили Коляду:
— Коляда, наш Коляда! Коляда Святой! Святой, Величайший! Великий — Пречистый! Пречистый и Божий! И Божий Родитель!

* * *

Узнал о рождении Коляды также и Чёрный бог Кащей. И пришёл он в сильный страх, ибо ему были предсказаны беды от сына Тарха Дажьбога.
И тогда Чёрный бог, воспользовавшись тем, что Майе пришлось возвращаться в Навь, отнял у неё кольцо, что давало ей силу великую. И так Кащей вновь захватил власть в Подземельном царстве.
И затем остудил он сердце Тарха Дажьбога, силою кольца похищенного. И заточил Дажьбога на Севере, сковал его оковами ледяными. А Майя в Навь низошла, как и было ей от века предначертано…
Но успела она перед тем отправить сыночка Млада Коляду в корзине по водам Смородины в Ирийский сад к Хорсу и Заре-Заренице.
И вот бог Хорс, как и всегда поднявшись на утренней ясной зорьке, пошёл ко речке Смородине, дабы омыться чистой водою и помолиться Роду.
И нашёл Хорс корзину у берега речки, сиявшую светом небесным. Но не было в той корзиночке злата, а был в ней Млад Коляда.
И взял он его с собою на горушку Алатырскую во светлый Ирийский сад…

* * *

И вот радость на небе и на земле. На Алатырь-горе в Ирии светлом бог Коляда.
В Ирии его вновь нашли волхвы-колежане. Они пришли, ведомые Путеводной Звездой. Ворота в Ирий колежанам открыл Небесный Златорогий Олень. И они вошли, славя Коляду и Овсеня, Хорса и Зарю Зареницу, Майю Златогорку и Тарха Дажьбога.
Потому и ныне в святки-колядки колядовщики, подобно волхвам, следовавшим за Звездою, ходят по дворам и ищут Коляду, а найдя его, так поют:
— Мы ходили, мы искали Коляду святого на небе и на земле… А нашли его в светлом Ирии! Как во первом тереме — Красно Солнышко, во втором тереме — часты звёздочки, в третьем тереме — ясная Заря.
Колежане, войдя в терем Хорса Сурича, увидели, что младенец Коляда покоится на руках у Зари-Зареницы.
Рядом на серебряной скамеечке — Хорс Суревич. И у Солнцебога Хорса — золотая борода и усы. А у Зари-Зареницы — кудри светлорусые, рассыпающиеся серебром по её плечам белым. И тут Хорс и Заря усадили колежан за стол.
На богато убранном столе колежане увидели три кубка золотых: первый с мёдом-Сурьей, второй — с пивом Хомой, а третий — с Абритою. Сурью медовую пил из кубка Хорс, Хому — Заря-Зареница, а Абриту — бог Коляда.
В златоверхом тереме у Хорса Сурича было три окна высоких. В одно окошко вошло Красно Солнышко, во второе вошёл светлый Месяц, а в третье заглянул частый Дождик.
Стали гости-колежане спорить — кто из них важнее да людям нужнее.

Солнце Красное сказало, что оно всех выше, так как оно освещает весь мир.
Месяц сказал, что он — нужнее, так как светит ночью, в отличье от Солнца, когда вокруг кромешная тьма.
А Дождь сказал, что полезнее он, ибо он окропляет и жито, и пашни, оттого растёт хлеб, и огнищане варят пиво к весёлому празднику.
— Нет, над всеми вами — Коляда сын Дажьбога! — возразили им колежане. — Скажет Солнцу бог Коляда «Свети!», светит Солнце. Скажет Месяцу — тот воссияет. Скажет Дождику: «Дождь, омочи Землю Мать, чтоб родилась рожь и пшеница!» И тотчас пойдёт благодатный дождь! Будь прославлен Млад Коляда!
Как Колядушка-бог родился, так на землю он спустился, в путь-дороженьку снарядился. И учил он юношей и девиц, как им Бога Вышнего прославлять и зимою как колядовать.
И затем отца Дажьбога ото льдов Коляда освободил, чтоб Весна приходила и счастье Вышний Тарх Дажьбог в мире всем дарил!
Лик же бога Коляды — Солнце Красное! А в руках его — Книга Ясная! Пел Колядушка, бог младой, — песни ясные и прекрасные!